Вынесенная же мною из собственного опыта мораль, позволяющая придерживающемуся ее субъекту вести жизнь, не ведая страха, состоит примерно в следующем:

Держитесь подальше от зала судебных заседаний, если вы не сумели загодя подкупить судью или же, при особо неблагоприятных обстоятельствах, заручиться поддержкой моего адвоката, что, впрочем, вам никак не удастся, ибо он и так не знает ни минуты покоя, спасая меня от тюрьмы.

И, обращаясь в заключение к моим друзьям из адвокатов — и не только к ним, но и к актерам и к закоренелым убийцам, словно все они связаны единою цепью, — я прошу их не слишком строго судить меня, когда в романе рассматриваются деликатнейшие вопросы юриспруденции, оказывающиеся, однако, на практике не столь уж и деликатнейшими и являющиеся к тому же вовсе и не вопросами. Тем более что несмотря ни на что мой неаккуратный внешне подход к подобной проблематике в действительности, может статься, по сути своей вполне аккуратен.

Роберт Ладлэм

Пролог

Пламя с ревом рвалось в ночное небо, отбрасывая плотные трепетные тени на раскрашенные лица индейцев, собравшихся вокруг костра. Вождь племени, высоченного роста, облаченный в подобающее его сану одеяние и свисавший до земли головной убор из перьев, воскликнул громким, полным властного величия голосом:

— Я пришел сказать вам, что белый человек грехами своими лишь прогневил злых духов, кои и сожрут его перед тем, как предать огню вечного проклятия! Верьте, братья, сестры, сыновья и дочери мои, день расплаты близок, мы победим!

Речь его, однако, вызвала кое у кого недоумение: оратор-то и сам ведь был белый.

— Откуда он такой взялся? — спросил шепотом пожилой индеец из племени уопотами сидевшую рядом с ним скво

— Тш-ш! — зашикала та. — Он привез нам целый грузовик сувениров из Китая и Японии. Так что не мути зря воду, Орлиное Око!