— Некоторые невезунчики готовы пойти на все, лишь бы не сидеть без дела! — вступил вице-президент. — Смешно, да и только!

— Наш юрист отнюдь не находит это смешным, — оборвал его директор ЦРУ.

— Нет, не нахожу, сэр, — подтвердил тот. — Наш агент сообщает также, что пошли уже разные там пересуды. Хотя это само по себе еще ровным счетом ничего не доказывает, тем не менее, по всей видимости, эта бумага оказала столь сильное впечатление на пять или шесть членов Верховного суда, что они всерьез обсуждали ее. Некоторые считают, что утерянный договор тысяча восемьсот семьдесят восьмого года, заключенный племенем уопотами с конгрессом четырнадцатого созыва, и поныне остается в силе, а посему должен неукоснительно соблюдаться правительством Соединенных Штатов.

— Вы там совсем съехали с катушек! — прорычал Манджекавалло. — Это же чушь собачья.

— Позиция сторонников соблюдения условий упомянутого договора совершенно неприемлема для нас, — огрызнулся желчный государственный секретарь, сидевший в костюме в узкую полоску. — Эти юристы-крючкотворы никогда не наберут достаточного числа голосов в свою поддержку!

— Не думаю, что они поставят этот вопрос на голосование, Уоррен, — медленно покачал головой президент, — но я понимаю, что ты хотел сказать. Великий специалист по связям с общественностью частенько говаривал мне: «Эти особы не смогли бы не то что участвовать в массовках в „Бен-Гуре“, но даже изображать толпу в Колизее».

— Глубокая мысль! — кивнул вице-президент. — Впечатляющая! А кто этот Бенджамин Гур?

— Не будем отвлекаться, — изрек лысеющий дородный министр юстиции, который все еще не смог отдышаться после гонки по коридорам подземного царства. — Хотя бы потому, что они не нуждаются в работе подобного рода: должности-то у них пожизненные, и тут мы ничего не в силах изменить.

— Разве что устроить им всем импичмент, — прогнусавил, недобро улыбаясь тонкогубым ртом, государственный секретарь Уоррен Пиз.