— Так они же никогда не учились в нашей школе, старый приятель!

— Что верно, то верно, но я имею в виду нечто другое. Они то и дело выходят из себя, орут, ругаются и все в том же духе.

— Люди низкого происхождения склонны к эмоциональным взрывам, мы оба это знаем. Им не свойственна врожденная сдержанность. Ты помнишь, когда жена директора школы, напившись, принималась горланить за часовней своего «Однояйцевого Рейли», она вызывала интерес только у ребят, принятых в школу за казенный счет.

— Ну не совсем так, — возразил, глуповато улыбаясь, президент. — Я тоже слушал ее.

— Да нет же, не могу в это поверить!

— Я вроде как бы подглядывал за нею. Думаю, она меня возбуждала. Все началось в танцклассе, с фокстрота.

— Эта сука проделывала со всеми нами одно и то же! Это ее развлекало.

— Наверное. Но давай вернемся к нашим делам. Надеюсь, ты не думаешь, что из этой индейской затеи может что-нибудь выйти?

— Конечно же нет! Просто верховный судья Рибок опять принялся за свои фокусы. Он пытается довести тебя до бешенства. Не может простить тебе, что ты захлопнул перед его носом дверь в наше общество почетных выпускников.

— Клянусь, я не делал этого!

— Знаю: ведь это сделал я! Его политические взгляды вполне приемлемы, но он крайне непривлекательный малый и одевается ужасно. А в смокинге — так просто нелеп. Итак, я думаю, ему очень хотелось бы нам насолить. Да и не только нам. Ты же сам слышал от Уошборда, как Рибок сказал нашему осведомителю про нас, что «эти придурки — не одни такие умные в городе». Разве этого недостаточно?

— И все-таки ни к чему, что все так распалились, особенно Винсент Манжа... Манжу... Манго... как его там?

— Чего еще ждать от итальянца? Это у него в крови.

— Пусть так, Уоррен. И все-таки Винсент меня тревожит. Не сомневаюсь, что он был прекрасным морским офицером, однако это вовсе не исключает того, что он может оказаться и пустым хвастуном — как сам знаешь кто.