— Пожалуйста, господин президент, не надо больше, а то меня кошмары начнутся.

— Напротив, дружище. Сейчас мы расставим все по местам. Сам видишь, Уоррен, Винсент не в ладах ни с министром юстиции, ни с председателем Комитета начальников штабов, ни, понятно же, с министром обороны. Поэтому мне хотелось бы, чтобы ты — как бы это получше выразиться? — облагородил его, что ли. Словом, постоянно поддерживай с Винсентом контакты по вопросам, связанным с этой индейской историей, постарайся войти к нему в доверие, подружись с ним.

— Это с Манджекавалло-то?

— Ничего не поделаешь, старый приятель: в это дело с индейцами вовлечено и твое министерство.

— Но из этого ничего не выйдет!

— Согласен. Но подумай о той реакции, которую вызовет эта история в мире, когда решение суда станет известно широкой публике. Наша страна уважает законы, но не своеволие, и Верховный суд не допустит никаких нарушений правопорядка. Ты должен внимательно следить за тем, что говорят об этом за рубежом, и принимать соответствующие меры.

— Но почему именно я?

— Черт возьми, кажется, я и так уже разъяснил тебе все, Уорти!

— Но почему не поручить это вице-президенту? Пусть обеспечивает меня всей необходимой информацией.

— О ком это ты?

— Да о вице-президенте!

— А, кстати, как его зовут?

Глава 3

В яркий солнечный летний день Арон Пинкус, признанный лучшим адвокатом Бостона, штат Массачусетс, и известный как один из добрейших и деликатнейших людей среди власть имущих, вышел из собственного лимузина в модном пригороде Уэстоне и улыбнулся шоферу в униформе, придерживавшему для него распахнутую дверцу автомобиля:

— Я сказал Шерли, что эта огромная машина выглядит слишком вызывающе, Пэдди, но и она ничто в сравнении с твоей кепкой с блестящим козырьком, которая прямо вопиет, что владелец ее пребывает во грехе гордыни ложной.